В назначенный день и час мы с женой подъехали к гостинице «Ленинград». В фойе гостиницы было полно народа: всюду фланировали нарядно разодетые мужчины и женщины. Нас тут же встретила Оля и повела через все фойе куда-то вглубь, к своему непосредственному руководству.
– Пожалуйста, ничему не удивляйтесь и не задавайте никаких вопросов. Вам ясно?! – успела она нам коротко шепнуть, пока мы пересекали холл.
– О-о! Здравствуйте, мистер Саидов! – совсем по-дружески, как будто мы были знакомы, по меньшей мере, лет сто, поприветствовала меня немолодая, но приятная на вид женщина, в строгом деловом костюме. – Очень рада Вас видеть! Представьте, пожалуйста, нам вашу супругу.
– Мадам Саидова Елена – тут же отреагировав на происходящее, произнёс я несколько торжественно, ожидая, что все мы сейчас дружно рассмеёмся и перейдём, наконец-таки, к серьёзному обсуждению нашей предстоящей работы. Однако, в ту же секунду, перехватив одновременно угрожающе-умоляющий взгляд Оли, осёкся, задержав свою бурную реакцию.
– Очень рада познакомиться с Вами – продолжила на полном серьёзе все та же женщина и представилась сама (уже не помню – как).
Через какое-то время наши взгляды с женой на мгновение пересеклись, и по её недвусмысленному выражению я понял, ЧТО меня ожидает дома (ведь, она предупреждала!), хотя внешне, со стороны создавалось впечатление, что она безумно рада происходящему. Через 5 минут я уже вполне уверенно и открыто разглядывал окружающих меня «мистеров» и «миссис» всех мастей, которые как сельди в консервной банке заполнили собою все пространство обширного фойе гостиницы. Возле каждой небольшой группки имелись свои «Оли», а иногда и «вышестоящая инстанция». Последних, я тоже легко узнавал по строгим костюмам, добродушным лицам и характерным репликам, которые обычно можно услышать лишь в фильмах про старую добрую Англию викторианской эпохи.
Я не стану описывать, как нас всех пригласили в зал; как весь этот «спектакль» сопровождался сумасшедшим скандированием специально нанятой клаки, для того, чтобы возбудить, заразить и загипнотизировать весь зал; как в сопровождении идиотской и чересчур громкой музыки, на сцену выскочил какой-то человек, в обязанности которого входило проинформировать вновь прибывших «счастливчиков», как им крупно повезло, что они вовремя явились сюда; как нам на школьной доске демонстрировали – как, в геометрической прогрессии будет расти наша прибыль, если мы завербуем и приведём сюда таких же охламонов, какими являлись сами; как нам с женой не дали в первую же минуту этого сумасшедшего действа встать с места и уйти домой. И еще многого-многого другого, в том же духе. Все это гадко и противно даже до сих пор, когда я пишу эти строки.
Видимо, поняв, что мы все уже давно «раскусили», руководством организации было дано указание, чтобы Оля ни в коем случае не отпускала нашу чету, хотя бы до тех пор, пока не будет антракт. Ведь, в противном случае, мы подавали дурной пример остальным «ослам», что явно не входило в намерения организаторов данного «шоу». А зрителей собралось не менее 500 человек. А сколько таких дней было до и после нас, одному Богу известно…
Прощаясь в антракте с Олей, мы очень благодарили её, стараясь не смотреть в глаза. Мне было очень стыдно за неё, и я старался, чтобы она этого не заметила. Впрочем, думаю, она всё прекрасно поняла.
Едва очутившись на «свободе», мы с женой тут же глубоко вдохнули свежего балтийского воздуха и, молча взявшись за руки, медленно пошли вдоль набережной Невы.
«Боже мой, – мелькнуло почему-то у меня в голове, – а я ведь, за всю свою жизнь никуда её так и не свозил! Мы даже гуляем вместе редко. Надо срочно исправляться…»
Наконец, поравнявшись с каким-то маленьким бистро, жена вдруг предложила:
– А давай возьмём здесь коньяка?
– На какие деньги, Лена?! – изумился я.
– На последние – спокойно, но твёрдо ответила она. – Я знаю, что ты завтра найдёшь достойную работу, и мы снова заживём хорошо. Даже ещё лучше.
Я мгновенно расслабился: меня всегда поражала её хладнокровие в исключительно тяжёлых для семьи ситуациях, а потому, в ту минуту, был безмерно благодарен ей за то, что она не только сама верит в меня, но и пытается убедить в этом меня.
Мы выгребли из карманов все, что имели, взяли по сто граммов коньяка, маленькую плитку шоколада и «отметив» наше печальное событие, не спеша, двинулись в направлении нашего дома. На душе сделалось как-то хорошо и благостно. Предаваясь каждый своим мыслям, мы, брели, взявшись за руки, вдоль гранитной набережной. Подставив себя навстречу холодному осеннему питерскому ветру. Мы действительно в этот момент были счастливы как никогда.
ЧАСТЬ V – ИСКУССТВО – ЖИТЬ ИЛИ МОНОЛОГИ ДРУГА
«…Что вы зовёте Меня: Господи! Господи! и не делаете того, что Я говорю?»
(Лк. гл.6, ст.46)
Возвращаясь к богам
«Тени» / худ. Н. Т. В. 2010 г
«Большие мыслители: Христос, Лаотзе откроют истину, люди пониже их духом, ученики (Павел), принизят, приспособят к большинству. Большинство ещё принизит, установит легенды. Чем больше круг, тем мельче. А потом явятся уж люди, чуждые веры, которые закрепят»
(Из «Дневников» Л. Н. Толстого)
– Почём опиум для народа?
За дверью молчали.
– Папаша, вы пошлый человек! – прокричал Остап.
(И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев»)
Так говорит Андрюша…
Каждому знакома картина, когда, где либо у метро или в иных местах массового скопления народа, шустрые и энергичные подростки пытаются всучить вам в руки маленькие листочки, с весьма соблазнительным предложением – за короткий срок заработать кучу денег. Лично меня, эти молодые люди всегда раздражают своим бесцеремонным поведением, бестактностью и беспардонным навязыванием, хотя, умом я, конечно же, их понимаю: каждому хочется заработать хоть какую-то копейку.
На днях, спускаемся с приятелем в подземный переход, оживлённо беседуя. Неожиданно, словно из под земли, вырастает вездесущая фигура некоей барышни, которая протягивает нам свои пёстрые листочки. Напрочь игнорируя юное создание, мой товарищ, со свойственной ему увлечённостью, продолжает мне что-то говорить. Я же, по привычке, начинаю нервничать, тем более, что настырность девчонки начинает переходить разумные пределы: она не только не прекращает своих пассов, но, видя, что мы никак на это не реагируем, некоторое время неотступно следует за нами, усердно размахивая своей мишурой перед самым носом моего друга, словно, тореадор, дразнящий быка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
